Магический МХТ: путешествие в закулисье

22/05/2016

Магический МХТ: путешествие в закулисье

Дважды в месяц две группы – по 15 человек каждая – отправляются в увлекательнейшее путешествие: им предстоит увидеть МХТ имени А.П. Чехова глазами не зрителя, а артиста или работника театра. Билеты на экскурсии расходятся моментально, буквально за полчаса.
В назначенный день мы с другими счастливчиками собрались в кассовом зале. Ровно в 14:00 Александр Юрьевич Попов, продюсер международных программ театра и доцент продюсерской кафедры Школы-студии МХТ, пришёл за нами, кропотливо проверил билеты и повёл через дверь между администраторскими окнами на служебный вход.


Экскурсия начинается с краткой вводной части: возле двери, ведущей во двор МХТ (тот самый, что за тяжёлыми железными воротами), под пристальными взглядами «трёх китов», на которых держится театр (Станиславский, Немирович-Данченко, Ефремов) Александр Юрьевич объяснил правила поведения на экскурсии: громко не говорить, потому что вы никогда не знаете, что происходит за дверями, мимо которых вы идёте, не отставать и не теряться, слушаться во всём («Тут не музей!») и стоять только там, где стоять разрешено. Я себя чувствовала Гарри Поттером, впервые попавшим в школу чародейства и волшебства, и ожидания оправдались на все сто процентов.


Оставив одежду в небольшом гардеробе для сотрудников театра, мы проследовали тайными ходами в непривычно пустынное Портретное фойе, знакомое каждому зрителю. Там Александр Юрьевич любезно предложил нам присесть: нас ждал долгий и невероятно интересный рассказ об истории театра.

Александр Юрьевич – прекрасный рассказчик. Легко поверить, что он лично присутствовал на обеде Станиславского и Немировича-Данченко в «Славянском базаре», читал вместе с ними телеграмму с категорическим отказом Чехова на просьбу основателей театра открыть первый сезон его «Чайкой», видел вагончик, в котором жил Савва Морозов на стройке нынешнего здания МХТ. Множество деталей и интересных подробностей: знаете ли вы, что в начале XX века в мире было только три пульта управления светом, позволявших плавно приглушать и включать освещение в зале? И один из них, благодаря финансам и старанию Саввы Морозова, был именно в МХТ!

Великий архитектор Шехтель создал, говоря современным языком, весь брендбук МХТ, проработал каждую деталь оформления театра и не взял за это ни копейки, поскольку считал такой заказ великой честью. И по сей день МХТ сохраняет облик, придуманный Шехтелем, в каждой мелочи – от узоров на стенах до обозначений мест на спинках кресел.


Затем мы направились в зрительный зал, где нам в подробностях рассказали об эволюции и минимальных преобразованиях Основной сцены с момента её основания. Колонны, поддерживающие ярус бельэтажа, заменили тонкими, но прочными металлическими столбиками, обеспечив лучший обзор зрителям в амфитеатре.

Кресла сделали шире, непрактичный бархат заменили более долговечной искусственной кожей. А мы, заворожённые, наблюдали за подготовкой к спектаклю на сцене: крутились головы софитов, работники театра мыли и подкрашивали декорации спектакля «Идеальный муж. Комедия», воздух был пропитан театральной магией, и у всех нездорово блестели глаза: когда же на сцену?


Почувствовав наше нетерпение, нас, наконец, отвели в святая святых, и мы увидели зал так, как видят его артисты. Хоть и пустой, он производит колоссальное впечатление.


Эта часть экскурсии, тоже невероятно увлекательная, немного трудна для восприятия: ты стоишь на сцене, охваченный эйфорией от одного факта, что ты там стоишь (в моём случае – ещё и среди декораций любимого спектакля), и усваивать новую информацию довольно сложно. Однако мы честно попытались.


Например, вот это безумие – система освещения.

Я запомнила устройство платформ, из которых состоит сцена – их работу во всей красе можно увидеть в спектакле «Мушкетёры. Сага. Часть первая» – и круга, который представляет собой бублик без дырки и умеет выезжать из глубины сцены на первый план в нужный момент. За декорациями есть две кабинки для быстрого переодевания – женская и мужская. Ими пользуются артисты, которые не успевают добежать до своей гримёрной, чтобы переменить костюм.

Затем нас повели через технические помещения с огромными воротами и грузовым лифтом, который поднимает декорации на Малую сцену (его высота – шесть метров). Харизматичные грузчики с отличным чувством юмора возили мимо нас огромные коробки с реквизитом, проехал и знакомый с детства холодильник «Орск».


После мы оказались в уникальном пространстве, объём которого невозможно охватить взглядом: там хранятся декорации актуальных спектаклей. Финские подрядчики разработали для МХТ очень удобный и функциональный механизм: габаритные декорации и реквизит помещаются в огромные решётчатые контейнеры, которые расставляются в строгом порядке.

К каждому спектаклю механизм, похожий на подъёмный кран, вынимает нужный контейнер. Декорации к одним спектаклям помещаются в одну такую клетку, к другим – занимают два-три контейнера.
Впечатлившись размахом и масштабом, мы перешли к малым формам: поднялись по лестнице в гримёрный цех. Нас привели в крохотную (после технических помещений) комнату и познакомили с Николаем Архиповичем, который руководит гримёрным цехом.

Он работает в МХТ с 1950 года и знает о гриме всё, что можно и нельзя представить. Тут, наконец, мы добрались до разговора о мужской и женской половинах театра – в современном МХТ это отдельные этажи.

Осмотрели и даже потрогали парики к «Примадоннам», «Свидетелю обвинения» и очаровательные белокурые локоны братьев Панчиков, в которых они щеголяют в «Идеальном муже».

Рената Литвинова, как мы выяснили в беседе с Николаем Архиповичем, гримируется самостоятельно, она – превосходный визажист.

Столкнувшись возле лифта с Павлом Ващилиным и раскланявшись с ним, мы отправились на седьмой этаж, в костюмерную. Нам продемонстрировали женские костюмы, дали поразиться их весу и объёму хранилища.

Например, Евгения Добровольская в одном из спектаклей щеголяет в платье, вес которого – более 6 килограммов. Как такая хрупкая девушка в этом доспехе бегает и чуть ли не танцует, сможет понять, наверное, только артистка.

Экскурсия была настолько интересной и познавательной, а вопросы участников – настолько грамотными и многочисленными, что мы катастрофически выбивались из графика, Александр Юрьевич деликатно поторапливал нас.

Мы проследовали на Малую сцену, которая ещё не знала, что вечерний спектакль будет отменён. А затем – в кабинет Немировича-Данченко. Каждый, кто бывал в МХТ, хоть раз видел эту неприметную дверцу у правого края бельэтажа, но раньше мы не знали, что скрывается за ней.

Кабинет сохранился в первозданном виде: со дня смерти Немировича-Данченко никто не трогал его и ничего не менял. Фотографировать там нельзя. Это маленькая скромная комната, пахнущая стариной и давно ушедшими временами (это не метафора, запах там действительно особенный). Маленький стол, телефон, кушетка, шкаф для бумаг. Окно, когда-то выходившее во двор, давно заложено кирпичами. Десятки фотографий на стенах: в былые времена считалось хорошим тоном, придя на приём, подарить на память свою фотокарточку с автографом. Эти фотографии Немирович-Данченко развешивал сам. «Сколько судеб здесь складывалось и сколько рушилось», – сказал Александр Юрьевич и упомянул, что Немирович-Данченко умел так деликатно отказать автору, что тот покидал его кабинет совершенно окрылённым и лишь у памятника Долгорукому осознавал, что отныне вход в МХТ ему заказан. 


Был у Немировича-Данченко и отдельный вход в бельэтаж – маленькая дверца возле его кабинета, через которую он мог в любой момент выйти в зал, посмотреть нужный фрагмент спектакля и незаметно вернуться к себе. Эту дверцу можно увидеть возле входа в правую ложу бельэтажа.

Затем мы навестили гримёрку Станиславского. Он не пожелал иметь личный кабинет, и когда к нему приходили посетители, просто отгораживал свой столик и шкаф занавеской. Гримёрная была перенесена из того помещения, где находилась раньше, но обстановку сохранили полностью нетронутой, вплоть до деревянных панелей на стенах. Мы благоговейно прикоснулись к столу, за которым когда-то гримировался Станиславский, и отправились к Олегу Ефремову.

Ефремов, как и Станиславский, не захотел себе официального кабинета. Его гримёрная – тоже небольшое помещение, где всё сохранено в точности таким, каким было при его жизни. Сигареты в пепельнице, печенье в вазочке на столе, афиши на стенах. И календарь навеки застыл на дате его смерти.
Когда Ефремов скончался, театр в полном составе был на гастролях на Тайване, с которым тогда не было ни адекватных дипломатических отношений, ни регулярного авиасообщения. Но никому и в голову не пришла кощунственная мысль устраивать похороны без артистов театра. Их возвращения ждали восемь дней.
На этом наша экскурсия завершилась. Нас проводили через служебный вход – здорово, что удалось пройти через тот самый дворик с двумя длинными лавками, где курят артисты и работники театра.


И вот настал тот дивный момент, когда стоишь в Камергерском, совершенно счастливый, слушаешь уличных музыкантов, улыбаешься пасмурному небу и хочешь только одного – вернуться в стены МХТ, который стал совсем родным после такого близкого знакомства. Лично я вернулась через пару часов, но это уже совсем другая история.

 

Текст и фотографии: Ольга Григорьева

 
21050

Обсуждения в буфете
  • Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии

Театральный Буфет – это дайджест самых актуальных театральных событий Москвы.


Театральный Буфет – способ заявить о себе и открыть себя новой аудитории, как и для театров, существующих уже не первый год, так и для молодых арт-коллективов.

Театральный Буфет – это портал, объединивший в своей афише самые интересные новости как и от культовых современных театров, так и от молодых, независимых, экспериментальных площадок и творческих команд.

  • Открытая сцена